Пианист Олег Никулин

На фотографии: Олег Никулин

Размер фото 159x106 319x213 639x426

Я родился в Сибири, в старом купеческом городе Каинске (город Куйбышев, Новосибирской области), в рабоче-крестьянской семье. Отец на всю свою жизнь шофёр, мама – нянечка в детском саду. Только-только начинался 1980 год. При рождении получил имя своего отца – Олег, навсегда  став Олегом Олеговичем, вторым сыном семейства. После, моя мама Ольга родила нам сестру и ещё двух братьев. Уже в то время такая небольшая семья, в семь человек, считалась большой.

Детство я своё помню хорошо. Оно было наполнено многими дворовыми играми, такими как : «казаки-разбойники», «жмурки», «прятки», «догоняшки». Мы были свободны – передвигались по всему городу и об опасностях не думали. Катались на лыжах, на мечах сражались, ходили на рыбалку. На всё хватало времени.

Первое музыкальное образование дал мне отец, показав простые наигрыши на гармони, обучив нотной грамоте. В пять лет, аккомпанируя себе, я пел частушки:    

« В кухне веник я нашёл и всю комнату подмёл,

И осталось от него две соломинки всего».

Соседи были в восторге, да и на свадьбах был отменный музыкальный номер.

Общее музыкальное образование продолжалось в детском саду.

На фотографии: Пианист Олег Никулин

Размер фото 107x160 215x320 431x640

Вообще же, путь пианиста я выбрал сознательно. Когда отец спросил меня, на каком инструменте я хочу учиться играть в музыкальной школе, я подумал: «На гармони я играть умею, на баяне папка научит, -  и ответил - на скрипке». Но в нашем небольшом городке в музыкальной школе не оказалось класса скрипки. Тогда я выбрал фортепиано. Шёл 1987год.     

Господь, видя мою немощь и неусидчивость в занятиях, посылал сильных духом наставников.

Мой дедушка, Степан Егорович, каждый раз, как я приходил к ним с бабушкой в гости, просил сыграть ему «Златые горы», «Цыганочку», «Вдоль да по речке» и другие народные песни. Доставал со шкафа гармонь «Рябинушка» - красную, с мехом в цветочек, усаживал меня на диван, сам садился рядом на стул и слушал. Всегда внимательно, до самого конца. Делал замечания, от которых и слёзы могли навернуться на глаза, давал совет и с похвалой отпускал бегать. В его характере  живёт глубокий педагог, тактичный, терпеливый. Он мечтал научиться играть на гармони, но война ему помешала. Так я ему каждый раз и играю, как только в гости прихожу. Вот уже двадцать с лишним лет.

Мануйлова Альбина Ивановна стала  первым моим педагогом по фортепиано в музыкальной школе и в жизни. Она все восемь лет призывала к терпению, труду и прививала интерес к искусству, давая возможность участвовать в концертах, фестивалях и конкурсах города и района.

Старкова Вера Ивановна – учительница по сольфеджио, заронила в ум зёрнышко импровизации, которое проросло крепко, вытеснив собой многие другие виды музыкальной деятельности.

Музыкальную школу я любил больше всех школ и не пропускал занятий, тогда как в общеобразовательную школу мог не пойти по причине недомогания или так, по лености. Когда мне было двенадцать лет, меня приняли в эстрадный ансамбль. Он назывался « Эскиз 2». В нём играли парни, которым было по 18 лет. Пели песни Виктора Цоя, Юрия Шатунова и многих других популярных эстрадных певцов девяностых годов. Я сильно выделялся среди них своим детским лицом, но меня спасал мой рост. Некоторых к тому времени я даже перерос, в частности, нашего руководителя - Художникова Юрия Дмитриевича. Выступали на дискотеках (иной раз и в центральном ресторане!), выезжали на гастроли в районные города и деревни.  Нередко сценой для нас служила телега от трактора -  высокая, с опущенными бортами.

Жил я просторно, но по графику.  Как правило, уходил  из дома в восемь утра и приходил к  восьми часам вечера. Двенадцатичасовой рабочий день пролетал за мгновенье. Кажется теперь, что такое возможно только в провинции и в детстве.

Весной 1995-го я окончил девять классов общеобразовательной школы со вздохом облегчения и семь классов музыкальной школы с радостью, на отлично. Выбор профессии сам напрашивался – стать музыкантом.

В пятнадцать лет многие ребята уезжают из провинции, чтобы получить образование в городе покрупнее. С надеждой и верой. Я уезжал в горе и страхе, не желая оставлять свой уютный городок, друзей, родителей и ехать учиться туда, где есть музыкальное училище. Новый город встретил меня толпой людей, шумным метрополитеном, высочайшими зданиями. Это был ужас. Все дороги были заполнены пешеходами. Машин был поток. Вечером палили. Из пушек. Я выбежал из гостиницы и взлетел в небо– на      меня падали грозди звёзд. Это был салют в честь Дня Города. Ничего прекраснее и торжественнее я прежде не видел. Земля дрожала.

На следующий день город стих, поредел и стал более приветливым для меня. Тогда только я понял, что вчерашний город – это город праздничный, а будничным его можно любить.

 Этот город - Новосибирск, когда-то  Новониколаевск, стал для меня второй родиной. Там я провёл пять интересных лет: поступил в музыкальный колледж, стал работать (сначала дворником, затем инспектором пожарной охраны, концертмейстером, тапером в кафе), крестился, встретился с новыми людьми, друзьями, с будущей женой.

Драгоценными педагогами по фортепиано для меня были в то время Калиновский Борис Викторович (он давал поиграть редкие произведения современных композиторов, интересные, с изюминкой) и Анучина Вера Григорьевна. Она, наоборот, представляет традиционную московскую классическую школу. Учила меня слушать звук фортепиано, искать скрытую полифонию во всех произведениях, делая игру объемной. У неё на уроке все гаммы проигрывались на одном дыхании, мелодией.  

Не забываю и Савельева Владислава Леонидовича – педагога импровизационной игры на фортепиано. С ним нередко в порыве одухотворенной импровизации привлекали внимание учителей из соседних классов. Тогда они приходили к нам и останавливали улыбкой наше буйное отбивание сильных долей  левыми ногами.

В 2000 году, после окончания колледжа, с книжной обложки Н.Г.Чернышевский задал мне вопрос: «Что делать?». Ему тогда я не нашёлся, что ответить, но для себя решил – надо ехать в Петербург.

Ехал поездом, через Москву. В столице встретился с Володей Зыряновым, поговорили. Я рассказал о своём намерении поступить в консерваторию в Питере. Он одобрил, но предупредил, что я поступаю опрометчиво, направляясь в город на Неве без зонта (зонта у меня никогда раньше не было). В переходе купили мне зонт, и с чувством полной экипировки сел я в поезд на Ленинградском вокзале. В вагоне ехало много людей. Полно абитуриентов. Все до конца. С надеждой, верой и мечтой. Мне же, напротив, хотелось поскорей вернуться в Сибирь. Был вечер. Солнце садилось за Останкинской.

 Московский вокзал я не помню; не помню метро, людей. Стоит перед глазами канал Грибоедова, дождь стеной, туман. В руке зонт.

До консерватории дошёл как до Киева – языком. В приёмной сказали: «Документы не принимаем. Вчера закончили». С радостью выхожу –  ехать домой!  На выходе встретил друга - Серёгу Зыкова. Идёт с гитарой. Улыбается. В тот момент я понял ясно - улизнуть из города не удастся.

 Остановился у Сергея, в Купчино. Ходил, гулял, знакомился с метро, парками, храмами. Ели шаверму. Вcё было интересно воспринимать, но больно было подумать, что за три тысячи километров у меня остались любимые люди. Месяц я прогостил в Петербурге и вернулся в Новосибирск. В привычный мне город, но уже, к сожалению, не тот. Он сразу стал маленьким, провинциальным.

Через месяц рюкзак был сложен, синтезатор лежал в футляре, в паспорте - билет на поезд. Начался второй поход на Петербург.

Как приехал, поселился у Димы Виноградова, талантливого художника, гитариста - в Рыбацком, в однокомнатной квартире. Хозяйка квартиры, его замечательная бабушка Ксения Яковлевна, добродушно приняла поселенца. Кормила. Подбадривала дух. С Димой мы репетировали день и ночь. Днём в комнате, ночью на кухне, чтобы бабушке не мешать. Спал я на полу, вытянувшись во всю почти длину комнаты. Это было время прекрасное. Мы много где играли джаз и фламенко. Иногда с Сергеем Зыковым выступали, аккомпанируя  в романсах.

Шло время. Я поступил в Р.Г.П.У. им Герцена, на музыкальный факультет. Стал учиться и работать в ресторане гостиницы «Россия» пианистом. Появились небольшие деньги. Но всегда, когда  я проходил к общежитию через площадь Чернышевского, ответить на вопрос Николая Гавриловича было трудно - жизнь текла глиняной рекой.

 Шёл 2004 год.

Весной из Новосибирска в Петербург приехала Алина, однокурсница по училищу, пианистка, драгоценный мой друг. Летом мы, после поездки в Крым, в предсвадебное путешествие, – поженились. Аля поступила в аспирантуру, я стал работать. Началась уготованная семейная жизнь.